Освоение Россией Дальнего Востока, начатое в XVII в. первопроходцами Василием Поярковым и Ерофеем Хабаровым, долгое время не сопровождалось созданием государственных институтов на этой огромной территории. Лишь после заключения в 1858 г. Айгунского договора, который определил границу между Россией и Китаем по фарватеру Амура, началось организованное ее заселение. Поскольку главной задачей было закрепление границы, первыми сюда переселялись казаки из Забайкалья. Их  поселения, превратившиеся впоследствии в главные города региона (Хабаровск, Благовещенск, Владивосток, Николаевск-на-Амуре, Николаевск-Уссурийский, Охотск), закладывались, прежде всего, как укрепленные военные пункты. Тогда же определилась административная система края. Им сначала управляли генерал-губернаторы Восточной Сибири, а затем генерал-губернаторы Приамурского края. Составной частью их аппарата была и прокуратура.

Если в начале ХVIII в. в России было 8 губерний, то на конец ХIХ в. их стало 97. Губернии были разбиты на уезды и округа. Было учреждено 10 генерал-губернаторств, среди которых и Приамурское с центром в г. Иркутске. В Приамурское генерал-губернаторство входили Амурская, Забайкальская, Приморская, Сахалинская области, Иркутское и Енисейское губернаторства, Якутская область. Россия была поделена в конце ХIХ в. на 12 судебных округов, в число которых входил Иркутский, охватывавший всю Сибирь (и в том числе территорию нынешнего Дальнего Востока). Иркутский судебный округ включал 7 окружных судов. Окружной суд имелся в каждом уезде (области).

В 1864 г. ввели Судебные Уставы, которые ограничили деятельность прокуратуры делами юстиции: поддержанием государственного обвинения в учреждениях юстиции и наблюдением за правильным применением закона судебными местами. Во главе прокуратуры стоял (по Уставам) генерал-прокурор, который одновременно был  министром юстиции и являлся высшим судебным исполнителем.

В Приамурскую область, к которой относилась большая часть территории нынешней Еврейской автономной области (кроме восточной части, нынешней территории  Смидовичского района, относившегося к Приморской области), реформы пришли в 1897 году. Ранее, Положением от 12 июля 1889 г., судебную власть вновь соединили с административной, и даже в большей степени, чем до реформы. С этими изменениями Уставы были введены на Дальнем Востоке. В малолюдных округах, к коим относилась и территория будущей ЕАО, постоянные органы правосудия не были учреждены, а судейская и следовательская обязанности возлагались  на старшего представителя правительственной власти в лице местного исправника.

На рубеже XIX – ХХ вв. экспансия Российской империи на восток приобретала промышленный характер, что было обусловлено, прежде всего, развитием железнодорожного сообщения. Однако и накануне Октябрьской революции на российском Дальнем Востоке, включавшем в себя огромную территорию в 3 миллиона квадратных километров, проживало всего 1,7 миллиона человек. Примерно 350 тысяч из них были казаками.

Эхо Февральской революции довольно быстро докатилось до Амура и Тихого океана. В мае и августе 1917 г. прошли I и II краевые съезды Советов рабочих и солдатских депутатов. 14 декабря 1917 г. III съезд принял Декларацию о провозглашении в крае советской власти.

Органы правосудия, прокуратуры, полиции на Дальнем Востоке, как и во всей России, после октябрьского переворота были ликвидированы. Однако потребность в них была. Поэтому уже 18 января 1918 г. Дальсовнарком постановил «организовать комиссариат юстиции из представителя краевого комитета, местного {Хабаровского} Совета рабочих и солдатских депутатов, Центрального бюро профсоюзов и лиц, сведущих в делах революционных судов». Комиссаром этого органа был назначен не кто-нибудь, а сам председатель Дальневосточного краевого Совета по самоуправлению А.М. Краснощеков. Это объяснялось сложностью задач, стоявших перед комиссариатом. Только в январе 1918 г. Дальсовнарком принял постановления «Об организации борьбы с контрабандой и продажей спиртных напитков», «О мерах по борьбе с хищениями государственного имущества». В последнем документе специально указывалось, что необходимо «на местах обязательно организовать Советам специальные отряды для борьбы со спекуляцией и расхищением казенного имущества. Привлечь милицию, воинские части и Красную гвардию, установить тщательные облавы и обыски, установить строгий надзор за всем народным имуществом, расхищаемым врагами его».

Территория нынешней Еврейской автономной области была к тому времени мало заселена. И без того редкие казачьи поселения к концу гражданской войны практически обезлюдели. Редкие переселенцы занимали пустующие дома. Однако по данным переписи населения 1926 г. в пределах Бирско-Биджанского района Дальневосточного края проживало 32 250 человек. Первые группы переселенцев прибыли на станцию Тихонькая 28 мая 1928 г. Чуть позже сюда стали переезжать евреи из-за рубежа.

Административные органы будущей автономии появились позже. 20 августа 1930 г. Президиум ВЦИК постановил образовать в составе Дальневосточного края Биро-Биджанский район. Его административным центром стало селение Тихонькая, которому в 1931 г. был присвоен статус рабочего поселка. В новый район вошли Екатерино-Никольский и Семеновский районы, частично – селения Хингано-Архаринского и Некрасовского районов. В Биро-Биджанском районе были созданы соответствующие государственные органы, в том числе и прокуратура, которые находились в краевом подчинении.

Здание областной прокуратуры располагалось по ул. Калинина, там, где до недавнего времени находилась контейнерная станция. Оно было одноэтажным, с маленькой пристройкой сверху. Прокуратура занимала несколько комнат, в другой части помещения располагалась швейная мастерская. В общем, условия для работы не лучшие. Небольшим был и штат сотрудников. Кроме областного прокурора и его заместителя, в штате еще состояли помощник прокурора, следователь, секретарь-машинистка, она же делопроизводитель, и обслуживающий персонал.

тройкой сверху. Прокуратура занимала несколько комнат иколепными коврами, блестя на солнце, Одновременно формировались четыре районные прокуратуры. Станция Тихонькая, которая получила статус города лишь в 1937 г., и Биробиджанский район до 2 января 1941 г. оставались под надзором областной прокуратуры. В мае 1936 г. был назначен прокурором Смидовичского района Шая Шалмович Гордон, прокурором Бирского района Яков Михайлович Персидский. В приказах 1935-1936 г. упоминаются помощники прокурора ЕАО Гутлянский и Л.Е. Гимельштейн, старший следователь и следователи областной прокуратуры Горкин, З.А. Штейнберг и следователь Сталинского района Б.М. Розенбаум, Смидовичской прокуратуры Андриенко (позже – помощник прокурора Бирского района), зав. секретной частью областной прокуратуры С.М. Румянцева, секретарь областной прокуратуры Р.И. Фирер (после замужества Розенфельд). Вполне возможно, что штаты областной и районных прокуратур не были укомплектованы полностью.

Несмотря на это, прокуратура и милиция проводили расследования, передавали дела в суды в основном в установленные жесткие сроки, поддерживали обвинение во многих процессах. Уголовных дел тогда было немного, большей частью должностные преступления и хулиганство. Основное время занимали разборы жалоб, причем, согласно статистическим отчетам, значительную часть их составляли так называемые «прочие», затем жалобы «по трудовым,  жилищным и алиментным делам».

В Государственном архиве ЕАО не сохранились документы прокуратуры тех лет.